|
НАШИ ЗА РУБЕЖОМ
Возвращение в Польшу
Сентябрь 2003
Валерий Сулимов
уже несколько лет живет в Германии. Поставил спутниковую антенну, чтобы
смотреть польское телевидение.
В магазине
международной прессы на центральном вокзале появляется практически
ежедневно - польскую прессу покупает. И дома разговор, главным образом,
- о Польше, о ее истории, о том, что происходит в стране сегодня.
В
середине 1990-х получил польское гражданство за участие в борьбе за
независимость Речи Посполитой. И собирается вскоре вернуться в страну.
- Здесь в
Германии жить оно, может, и удобно, - говорит он, - но мне - холодно. И
не потому, что немецкий язык плохо понимаю. Человеческого участия,
живости не хватает! Надо возвращаться в Польшу!
Это началось еще
в детстве, на берегу Черного моря, в далеком солнечном Сухуми, столице
Абхазии. Здесь испокон веков звучала многоязыкая речь. Бок о бок жили
абхазцы, грузины, греки, турки, армяне, евреи, русские... И все говорили
по-своему.
А Валере сразу
понравилась напевная и в то же время шелестящая польская речь. И
поскольку способности к языкам у него были отменные, то скоро сам
научился говорить по-польски. И читать тоже. Взялся, не более, не менее,
как за стихи Мицкевича. Потом прочел "Крестоносцев" Сенкевича. Взрослые,
вспоминает он сегодня, помогали охотно. Постепенно язык приходил
по-настоящему. И в сердце особенно остро и понятно отзывались слова
польских классиков о достоинстве и стремлении к свободе.
Может, это было
началом пути к диссидентству? А может первая горькая обида, когда
закрыли его школу, где обучение с первого класса шло на французском
языке? Это произошло в начале 1960-х годов, после визита в Сухуми
тогдашнего министра культуры и образования СССР Е.Фурцевой. Незачем,
дескать, в далекой Абхазии такую школу иметь! Достаточно русских и
грузинских школ!...
Валере было 15
лет, когда он включился в работу молодежной организации, целью которой
было освобождение Абхазии. Вскоре Валерий уехал из Сухуми. А потом
пришел 1968 год. Армия. Их танковая часть стояла на Западной Украине, на
самой границе с Чехословакией. Валерий Сулимов был связистом. "Сидел на
прослушке", - как он называет свои обязанности армейской службы. И для
него не было новостью, что вскоре им будет отдан приказ двигаться на
Чехословакию. Он и несколько его товарищей отказались подчиниться этому
приказу.
- Командир сперва
удивился, - вспоминает Валерий. - Как так? Разве я не понимаю, что это -
нарушение присяги? Я ответил, что не понимаю. Чехословакия на Советский
Союз не нападала и не нападает. Так что нет у меня обязанности защищать
от нее мою социалистическую Родину...
Но судить не
стали - не хотели огласки. Вместо этого продержали несколько месяцев в
спецотделении Львовского психдиспансера и выпустили.
Я с Валерием
знакома с 1977 года. Дружила с его женой и с ним еще в Риге, где они
жили на самовольно занятом чердаке, превращенном в огромную квартиру,
вполне сносную, если не считать неудобством необходимость постоянно
таскать уголь на четвертый этаж и ремонтировать перманентно протекающую
крышу.
Помню, книжные
полки были плотно заставлены книгами - на русском, на французском, а
больше всего на польском языке. В то время зарубежная литература скорей
появлялась в переводах на польский, чем на русский язык. И я завидовала,
что он это может читать!
Он работал
грузчиком в продуктовом магазине. Работа была тяжелая и малооплачиваемая.
Зато посменная. Неделя рабочая. Неделя выходная. Валерия устраивал такой
график, потому что давал возможность свободную от работы неделю
посвящать тому, что собственно и было его настоящим делом. Телефон
Сулимовых был известен далеко за пределами Риги. Часто звонили издалека
- совсем незнакомые люди.
Передать на Запад
имя отказника, политзаключенного, опального писателя или редактора
самиздатовского журнала - часто означало спасти человека от дальнейших
преследований. Иногда Валерий уезжал на пару дней в Москву или
Ленинград. И информация уходила в нужном направлении.
А в Ригу
приезжала литература. Я помню неутихающий стрекот пишущей машинки -
Лиля, Валерина жена, перепечатывала самиздатовские рукописи. А время от
времени к Сулимовым стучались люди из КГБ, который охотился тогда за
этой литературой.
"Охотники"
увозили обычно целый мешок книг и машинописных текстов, а также пишущие
машинки. Через некоторое время кое-что из увезенного возвращалось домой.
А машинки часто приходилось покупать снова. В последние годы даже
появился некий ритм: от обыска до обыска проходило ровно девять месяцев.
И мы вместе смеялись по этому поводу и покупали бутылку - отметить
событие. А что еще оставалось делать?!..
- Если бы нашли,
например, "Архипелаг Гулаг" Солженицына,- говорит Валерий,- было бы не
до смеха. Срок был бы обеспечен...
А потом пришел
1980 год. Появилась новая проблема. Из киосков стали потихоньку исчезать
польские газеты и журналы. Чувствовалось, что в Польше назревают
события.
Но Валерий
умудрялся какими-то путями доставать их. Помню газету "Kurier Polski",
журнал "Polityka". И статьи о бедственном положении людей, о рабочем
профсоюзе "Солидарность" - все это било, пульсировало настоящей жизнью.
Валерий переводил переводил текст прямо с листа.
Это он первым в
Советском Союзе перевел и распространил "Постулаты СОЛИДАРНОСТИ" и
"Обращение Польской СОЛИДАРНОСТИ к рабочим Восточной Европы". До сих пор
горжусь, что это с моей подачи появилась идея сделать дайджест "Польша -
сама о себе!"
Валерий
переводил, я придавала тексту литературно грамотный вид, Лиля печатала
на машинке. Сперва это было 12 экземпляров. Потом этот дайджест еще
размножался - общий тираж, естественно, не известен. В стране уже было
введено "военное положение". Говорили, что там стало голодно. Валерий
начал посылать туда посылки с самыми необходимыми продуктами.
Помнится, и я
принесла сумку с сахаром, вермишелью, туалетным мылом и кофе. Было
неловко, что посылка такая примитивная. Ничего особенного, самые
повседневные вещи! Но, говорят, и это оказалось тогда кстати. И я
уверена, что все дошло в целости и сохранности, потому что Валерий
передавал это через католических священников, а не отсылал почтой. Сия
последняя была тогда по известным причинам известна своей беспардонной
вороватостью, когда речь шла о международных пересылках.
В тот же период
Валерий серьезно занялся переводами с польского на русский язык. Все
переводы уходили в Польшу через рижские католические круги, чтобы потом
вернуться, уже изданными в Советский Союз. Указано там было и имя
переводчика. Сам же он уже четверть века оставался "невыездным". И
регулярно, начиная с 1971 года, подавал документы в рижский ОВиР: хотел
съездить хотя бы в гости в Польшу. И неизменно приходил отказ.
Впервые он
получил загранпаспорт в 1986 году. Тогда и начались его регулярные
поездки в Польшу. А шесть лет спустя уехал жить - туда вместе с женой. У
них были большие планы. Она надеялась вернуться к работе по
специальности - ведь повара высшей квалификации везде нужны!
Поселились они в
Ольштыне. Работу Валерий нашел тяжелую, в одной из строительных фирм.
Вскоре после их отъезда я эмигрировала в Германию, переписывалась с
ними, а потом они на несколько лет выпали из поля моего зрения.
Потерялись. И я не знала, что Лиля тяжело болела и умерла от второго
инфаркта. Что Валерий потерял здоровье на стройке Много чего произошло
за то время, что мы не виделись!
Все это я узнала
осенью 1996 года, когда Валерий отыскал меня через Немецкий Красный
Крест, коему я благодарна по сей день. Но это уже другая история. Ее еще
пишет жизнь. Но там непременно будет глава "Возвращение в Польшу".
Клавдия
РОТМАНОВА
Дюссельдорф
|
